sarvarupa (sarvarupa) wrote,
sarvarupa
sarvarupa

Categories:

забытая бригада - 2

здесь текст на ньюбуре http://newbur.ru/articles/19462
здесь полный текст первой части http://sarvarupa.livejournal.com/228216.html
ниже окончание текста о клыпине

танки бт-27 из 24-й танковой бригады входят во львов 18 сентября 1939 года
танки БТ-27 24-й легко танковой бригада входят во львов 18.09.39
танк кв-2 брошенный 8-й танковой дивизией в июле 1941 года
кв2
дот на финском острове туппурасаари
остров туппурасаари


(окончание)

Завтра была война
В советском Львове Николай Клыпин сначала принимает под свое командование один из двух батальонов 53-го танкового полка сформированной в этом городе в начале 1940 года 81-й моторизованной дивизии. Однако уже в июле 1940 года он вновь возвращается в свою 24-ю танковую бригаду, переданную тем летом для формирования новой 8-й танковой дивизии, вошедшей в сверхмощный 4-й механизированный корпус КОВО. Задачей таких механизированных корпусов были прорыв тяжелыми танками стратегической обороны вероятного противника (другого противника кроме германского Третьего Рейха на тот момент уже не было) и поражающие "кавалерийские" рейды быстрых советских танков (легких и средних) глубь вражеской территории.
В 8-й танковой дивизии, сформированной в том же Львове в июле 1940 года, карьера Героя Советского Союза Николая Клыпина растет как на дрожжах. В ожидании новой победоносной войны, где сталинские командиры готовились "бить врага на его территории", многим из них уже виделись будущий грандиозный "буденновский марш" до самой Атлантики, освобожденные от "проклятой фашистской орды" (соответствующая песня уже была написана) города Европы, неувядаемая военная слава, трофеи и награды.
Об этом говорят и темы учений, в которых участвовал 4-й механизированный корпус Киевского особого военного округа с августа по октябрь 1940 года: "ввод мехкорпуса в прорыв", "действие мехкорпуса в глубине оперативной обороны противника", "наступление армии и ввод мехкорпуса в прорыв", марш и встречный бой мехкорпуса"!
В январе 1941 года отличившийся на учениях капитан Николай Клыпин с должности командира батальона становится заместителем командира 15-го танкового полка и получает очередное воинское звание майора.
В июне 1941 года совершенно не так начавшаяся война многих советских командиров лишила не только перспектив для скорой карьеры и ведомых ими частей, но и самой жизни. Кстати, к началу войны 8-я танковая дивизия, куда входил полк Клыпина, имела в своем составе 325 танков, из них 50 тяжелых КВ ("Клим Ворошилов"), 140 новейших средних Т-34, 68 "морально устаревших" Т-28, 67 легких (31 БТ-7, 36 Т-26) и 57 броневиков БА-10. По укомплектованности она представляла собой одну из самых мощных танковых дивизий в Красной Армии.
Но уже к 1 августа в попавшей в окружение (из окружения удалось выйти) под украинским городом Умань и разбитой 8-й дивизии осталось всего 57 танков (2 КВ, 3 Т-34, 31 Т-28, 11 БТ-7, 10 Т-26). То есть, за месяц июльского отступления было потеряно почти 5/6 боевой силы дивизии, 270 машин пропали без вести, были подбиты, потеряны, брошены, уничтожены экипажами. Какова же была судьба улан-удэнца майора Клыпина в этот трагический момент?

Вновь герой
Характерно, что первые три дня войны оба полка 8-й дивизии, в том числе, и 15 танковый полк совершали те действия, которым танкистов учили до войны. Еще 20 июня дивизию из Львова, пункта постоянной дислокации, вывели на запад от города в леса возле станции Янов (ныне поселок Ивано-Франково), где сейчас находится Яворовский природный парк. Там полки пополнились горючим, а 23 июня совершили, как и ожидалось, наступательный марш на запад к государственной границе в район местечка (городка, поселка городского типа)  Немиров. После встречного боя с немцами за местечко Немиров, 15-й танковый полк, потеряв 19 танков, так же бодро маршем двинулся обратно (на северо-восток).
Вечером 25 июня, когда после в общей сложности 200-километрового марша полк вышел к местечку Магеров, в его составе из первоначального (на 22 июня 1941 года) количества 158 танков осталось всего 54 машины, в том числе менее десятка из имевшихся 30-ти КВ. Таким образом, полк, которым в первые дни войны командовал подполковник Слепцов, потерял две трети своего боевого состава танков, из которых большая часть вышла из строя по техническим причинам и была брошена или отстала на марше. Это при том, что 8-я дивизия относилась к войскам "первого удара" в одном из наиболее подготовленных мехкорпусов РККА!
В тому времени местечко Магеров было занято 97-й немецкой легкопехотной дивизией, и командир 15-го танкового полка Слепцов решил "с ходу ворваться в Магеров и уничтожить противника". В ночной атаке при свете фар и прожекторов наши танки с сидящей на них пехотой ворвались в городок и, как написано в истории немецкой дивизии, "прорвали оборону, сея хаос и уничтожая все на своем пути". Были уничтожены батарея 75-мм пушек, минометная батарея, разбит штаб артиллерийского полка немцев и захвачены документы штаба. Магеров был занят советским 15-м танковым полком.
При этом посеянный в рядах врага хаос коснулся и самих танкистов. Темной ночью, а танки двигались на расстоянии 150 метров друг от друга, много машин сбилось с маршрута и потерялось. В том числе, и экипаж командира полка. Если в бой на Магеров пошло 54 танка, то утром после ночной "победы" в сборный пункт Крехов прибыло всего 15 танков! В связи с тем, что комполка Слепцов с экипажем куда-то потерялся, командование полком на себя принял его заместитель, герой Советского Союза майор Николай Клыпин. Вот в таких сложных условиях в первые дни войны произошло его повышение по службе.
К 1 августа, когда 8-я дивизия вышла из окружения под Уманью, с танкистами 15-го полка Клыпина, самой боеспособной части дивизии, вышли к своим и командир дивизии полковник Ефим Пушкин и комиссар дивизии Иван Подпоринов. После этого 8-я дивизия была передана в состав Резервной армии Южного фронта, где танкисты получили пополнение.
Именно во главе 15-го танкового полка Николай Клыпин получил свою первую и единственную за всю войну боевую награду - орден Боевого Красного знамени. Произошло это уже в Восточной Украине под Днепропетровском.
- 21.8.1941 г. в бое под станцией Сухачевка (ныне жилой микрорайон Днепропетровска - С.Б.) организовал бой танков с танками противника, в результате личного руководства боем противник оставил на поле боя 10 танков подожженных и один танк противника был отбуксирован к нам в тыл (стиль, орфография и пунктуация документа сохранена - С.Б.). Тов. Клыпин лично проявил инициативу своим полком устроил засаду и подпустив на близкое расстояние танки противника, расстрелял их, а остальная часть танков не выдержала и не приняв боя ушли обратно, за что достоин награждения орденом "Красное знамя", - говорится в представлении Николая Клыпина к ордену.
В дальнейшем 8-я танковая дивизия вновь понесла большие потери и 20 сентября 1941 года была расформирована. На ее базе была создана 130-я танковая бригада.
Николай Клыпин к тому времени уже отставил свой полк и находился в глубоком тылу, в городе Владимире, где принимал командование и занимался формированием 17-й танковой бригады. Эта бригада комплектовалась для участия в битве под Москвой, главном для Красной Армии сражении первого года войны, и могла бы стать отличной площадкой для нового взлета его военной карьеры.
Напомним, что прославленные советские военачальники, будущие командармы и маршалы бронетанковых войск Михаил Катуков и Павел Ротмистров осенью-зимой 1941 года под Москвой тоже командовали танковыми бригадами. Как и герой Советского Союза подполковник (с 12 января 1942 года полковник) Николай Клыпин, который к тому времени снискал в Вооруженных силах репутацию везучего, с крутым нравом военспеца и командира. Однако на этот раз фортуна отвернулась от нашего земляка. Чему и кому обязан Николай Клыпин такому повороту своей личной судьбы?
Вяземская катастрофа
Итак, 1 сентября 1941 года героический майор Клыпин был назначен командиром 17-й танковой бригады, формируемой из остатков разбитых 34-й и 48-й танковых дивизий. В нее вошли два батальона 17-го танкового полка, зенитный дивизион, моторизированный стрелково-пулеметный батальон, разведывательная рота, три вспомогательных роты (управления, автотранспортная, ремонтная), медико-санитарный взвод и управление бригады. К концу процесса формирования 4 октября 1941 года в 17-й бригаде был 61 танк (29 средних Т-34, 32 легких Т-40), 7 броневиков БА-20, 210 автомашин, 41 мотоцикл и 23 трактора.
Уже 6 октября наспех сформированную бригаду в "максимальном темпе" (официальный режим выгрузки) выгрузили на Можайском направлении под Москвой из военного эшелона на станции Малоярославец (возле Юхнова). Бригада практически сразу вступила в бой. После первых дней боев на 16 октября 1941 года в бригаде осталось 36 танков (20 средних Т-34, 16 легких), а на 21 октября - всего два танка (1 средний Т-34, 1 легкий Т-40), взвод минометной роты и до роты бойцов стрелково-пулеметной роты. Всего 17-я бригада первого формирования участвовала в боях под Москвой в течении трех недель с 6-го по 26-е октября.
Нужно сказать, что бригада Николая Клыпина вступила в сражение под Москвой в самый разгар операции германского командования "Тайфун", когда в первые 2-3 недели октября 1941 года в результате прорывов советского фронта обороны на Западном стратегическом направлении немецкой группе армий "Центр" (командующий фельдмаршал Федор фон Бок) удалось окружить и разгромить основные силы трех советских фронтов. В котлах под Вязьмой и Брянском в октябре 1941 года оказались 64 из 95-ти имеющихся на этом направлении дивизий (67 %), 11 из 13-ти танковых бригад (85 %), 50 из 60-ти артполков Резерва Главного командования (80 %). Из окружения смогли вырваться остатки 32-х дивизий и 13-ти артполков.
Всего в октябре 1941 года в ходе разгрома советских войск под Москвой Красная армия лишилась до 1 миллиона человек (80 % первоначального состава  войск на Западном направлении), из которых около 688 тысяч (70 % всех потерь, или примерно "семь Сталинградов") были взяты в плен.
Самая боеспособная часть
И вот в тот день 6 октября, в самый критический момент, когда был окончательно захлопнут Вяземский котел, а на помощь Москве из Ленинграда прилетел принявший командование Западным фронтом генерал армии Георгий Жуков, 17-я бригада Клыпина вступила в битву. Одним из следствий "Вяземской катастрофы" было то, что в какой-то момент в конце октября 1941 года на западном направлении Москва была практически не защищена, а путь врагу преграждали  всего 95 тысяч советских бойцов. И 17-я танковая бригада Николая Клыпина была одной из самых надежных частей Красной Армии на этом участке, в обстановке всеобщей паники, массовой сдачи в плен и утраты управления.
Из доклада о боевых действиях 17-й бригады с 6-го по 26-е октября 1941 года, подписанном ее командиром Николаем Клыпиным, а также из других документов Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО) в фондах 17-й бригады, 312-й стрелковой дивизии, Московского военного округа, Московской зоны обороны, 43-й армии, Западного фронта российские историки войны Галина Грин и Владимир Чернов в последние пять лет воссоздали полную картину действий бригады.
Из этих документов ясно видно, что геройскую 17-ю бригаду использовали всякий раз, когда нужно было срочно закрыть образовавшуюся брешь в обороне в отсутствие других боеспособных частей. И каждый раз танкисты Клыпина выправляли очередную критическую ситуацию, когда рядом другие части просто бежали с поля боя.
11 октября в дневнике боевых действий 57-го танкового корпуса германского Вермахта появилась такая запись о действиях 17-й бригады:
«…Русские сидят почти во всех мелких населённых пунктах по обе стороны от дороги, частью более слабыми силами, частью с более крупными, и ожесточённо защищаются. Создаётся впечатление, что противник пытается силами боевых групп, состоящих из пехоты, артиллерии и танков, задержать быстрое продвижение по обе стороны от главной дороги или хотя бы замедлить его… Противник сегодня укрепился перед линией фронта. Его сильная сторона – танки, которые выступают звеньями и сражаются умело и ожесточённо» (Бундесархив Германии. RH/24-57/2. Дневник военных действий №1 Штаба 57 танкового корпуса Германии с 15.2 по 31.10.41, 11 октября 1941)
Сам Николай Клыпин в докладе командованию пишет об этом моменте так:
"10.10.41. Бой продолжался с переменным успехом до самого вечера. Особое упорство в этом бою проявил 17 танковый полк. Неоднократными атаками, огнём с места, по неполным данным за день боя уничтожено: 19 танков и 7 танкеток, 4 ПТО (противотанковых орудий - С.Б.), до 230 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Наши потери: убитыми 12 человек, ранеными 25 чел, 4 шт. Т-40 и 3 шт. Т-34, 2 ПТО, 2 трактора, 2 ремонтные летучки типа А, 1 грузовая машина ЗИС-5, автокухня. К исходу дня 10.10.41 по данным разведки и наблюдения перед фронтом бригады действовало не менее 2 пехотных полков с артиллерией и до 40 танков и танкеток. (ЦАМО, Ф.398 АБТВ 43 Армии, Доклад о боевых действиях 17 танковой бригады за период с 6.10.41 по 26.10.41)
Нужно пополнение
30 октября 1941 года в своем докладе командованию командир бригады Николай Клыпин сообщил о том, что 21 октября осталось два танка, а 26 октября штаб бригады и остатки танкового полка, разведроты и роты управления отведены с передовой из района села Юдановка в тыл в район села Кутузово (близ Подольска) для "доукомплектования и боевой матчастью и личным составом". Среди потерь бригады почти вся матчасть, 124 убитых, 266 раненых, 388 пропавших без вести, всего 778 человек из 1860-ти.
За все время изматывающих и сдерживающих оборонительных боев с 9-го по 25-е октября, используя тактику засад, танкисты бригады Клыпина уничтожили 2 тысячи немцев, сожгли 28 танков, 8 танкеток, сбили 7 самолетов (пять "Юнкерсов-88", один "Хейнкель-111", один "Мессершмидт-109"), уничтожили 19 автомашин, 35 противотанковых орудий, 5 полевых орудий, 18 минометов. Вполне достойное для октября 1941 года соотношение потерь,  свидетельствующее о том, что немцы встретили в лице танкистов Николая Клыпина достойного противника, умеющего воевать и наносить серьезный урон врагу.
Достаточно сказать, что в один из критических моментов обороны Москвы, когда в соседнем полку были расстреляны перед строем за трусость комполка и комиссар, танкисты и стрелки 17-й бригады вместе с "красными юнкерами" из подольских пехотного и артиллерийского училищ  и десантным отрядом майора Старчака 8 дней держали противника под Малоярославцем, чем обеспечили развертывание в обороне у себя за спиной четырех советских стрелковых дивизий, танковой, мотострелковой и двух воздушно-десантных бригад. Таким образом, фронт в полосе 43-й армии был стабилизирован. Командующий Западным фронтом Георгий Жуков в своих военных мемуарах отмечал этот героический эпизод обороны Москвы, не упоминая, впрочем, 17-й танковой бригады.
Напомним, что в тот момент сам Жуков был готов перенести штаб своего фронта на восток от Москвы, что ему не позволил сделать Сталин. Тогда же Верховный главнокомандующий заявил о том, что штабы все фронтов должны быть между Москвой и немцами, а он сам остается в столице. Этот шаг Сталина психологически повлиял на ход сражения под Москвой и стойкость советских войск.
Неудачное возвращение
Второй раз 17-я бригада вступила в московское сражение 25-го ноября 1941 года после почти месячного отдыха и доукомплектования в тылу. На этом раз она вернулась на передовую, имея среди своих 60-ти машин 7 тяжелых танков КВ, что свидетельствуют о том, что советские войска готовились к наступлению. Как известно, немецкие снаряды не пробивали броню советских танков КВ-1 и КВ-2, и в условиях зимы 1941 года эти танки были грозным наступательным оружием.
27 ноября 1941 года представленный к получению звания полковника Николай Клыпин вывел своих танкистов затыкать в очередной раз брешь в обороне в районе Рязани, а уже 1 декабря 17-я танковая бригада приказом ставки Верховного главнокомандования (ВГК) вошла в подчинение 16-й армии Константина Рокоссовского на Западном фронте. Впереди было долгожданное начало большого контрнаступления советских войск под Москвой.
И вдруг 4 декабря 1941 года, всего за день до наступления, командира 17-й танковой бригады, Героя Советского Союза, без пяти минут полковника (получил очередное звание 12 января 1942 года) Николая Клыпина приказом командующего Западным фронтом Георгия Жукова снимают с должности с формулировкой "за халатное отношение к выполнению моего (Жукова Г.К. - С.Б.) приказа по захвату деревни Петровское и за плохую организацию взаимодействия с 9-й Гвардейской стрелковой дивизией"! 
Что же случилось с героем-танкистом Клыпиным и какой приказ он не выполнил?
Ошибка Сталина
Этот случай с комбригом Клыпиным - еще одно из многочисленных "белых пятен" в истории той войны. В книге своих мемуаров "маршал Победы" Георгий Жуков вспоминает о том, что 30 ноября Сталину доложили о том, что советские войска оставили небольшой город Дедовск северо-западнее Нахабино, совсем близко от Москвы. Сталин был сильно обеспокоен этим сообщением, поскольку еще вчера 9-я стрелковая дивизия генерала-майора Афанасия Белобородова уверенно контролировала этот стратегически важный населенный пункт. И Сталин по телефону спросил у Жукова, знает ли он о том, что немцы взяли Дедовск. Тот ответил, что не знает, и тогда Сталин приказал Жукову лично отправиться на передовую, организовать контратаку и вернуть Дедовск. Сказав при этом, что "командующий должен знать, что у него делается на фронте"!
Жуков почти сразу же выяснил, что Сталин ошибся: Дедовск оставался под контролем советских войск, а панические слухи касались находящейся в том же районе деревушки Дедово, которая не имела такого значения как Дедовск. Но вместо того, чтобы доложить Сталину о том, что его "приказ выполнен", Жуков сообщил Верховному о его ошибке.
"Тут, как говорится, нашла коса на камень. Верховный окончательно рассердился. Он потребовал немедленно выехать к К.К. Рокоссовскому и сделать так, чтобы этот злополучный населенный пункт непременно был отобран у противника. Да еще приказал взять с собой командующего 5-й армией Л.А. Говорова: "Он артиллерист, пусть поможет Рокоссовскому организовать артиллерийский огонь в интересах 16-й армии". Возражать в подобной ситуации не имело смысла". (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М. АПН, 1971)
Дальше события развивались так. Исполняя приказ Сталина, командующий фронтом Жуков и два командарма, Рокоссовский и Говоров, бросили все свои дела и выехали в дивизию в Белобородову, где обсуждали то, как взять штурмом несколько домов за оврагом на окраине деревни Дедово, где засел целый взвод немецких автоматчиков.
"Я не мог сказать ему, что в данном случае мне приходится руководствоваться отнюдь не соображениями тактики, поэтому приказал А.П. Белобородову послать стрелковую роту с двумя танками и выбить взвод засевших в домах немцев. Что и было сделано, кажется, на рассвете, 1 декабря". (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., АПН, 1971)
Здесь Жуков делает вид, что не знает подробностей той "операции". Генерал Белобородов в своих мемуарах тоже замалчивает результат "совещания командующих".
- Около шести часов утра (2 декабря - С.Б.) я уже доложил генералу Г.К. Жукову, что Селиваниха взята, что танкисты и стрелки вышли к деревне Дедово, - напишет Афанасий Белобородов в своей книге "Всегда в строю".

"Забытая бригада"
На самом же деле все эти "игры в эгоизм" между Жуковым и Сталиным дорого обошлись 17-й танковой бригаде Клыпина. 2 декабря 1941 года в три часа ночи, всего через 4 часа после прибытия в дивизию Белобородова, бригада Клыпина вместе со всеми пятью танками КВ (а не рота автоматчиков с двумя танками) была приказом комдива направлена на штурм деревни Дедово. Без данных разведки, имея от подчиненных Белобородова лишь информацию о том, что в лес между деревнями Селиваниха и Петровское, мимо которого должны были пройти танкисты, "находится в наших руках".
Как оказалось, этот лес к тому времени был уже занят немецкой артиллерией, вооруженной термитными снарядами, единственным на тот момент оружием, прожигающим броню "Климов Ворошиловых". За первые пять минут боя немцы сожгли четыре из пяти танков КВ-1. Вместе с танками сгорели их экипажи. Среди погибших танкистов было несколько орденоносцев, всего за неделю до своей гибели награжденных командованием за октябрьские бои бригады на Варшавском шоссе. Через два дня после боя за Дедово Клыпин был снят с должности командира бригады и отправлен в тыл, в распоряжение отдела кадров 16-й армии.
Именно этими обстоятельствами, глупейшими личными ошибками Сталина, командующего фронтом Жукова, двух командармов и комдива Белобородова и объясняется тот "заговор молчания" вокруг героической 17-й танковой бригады и ее роли в сражении под Москвой. Ни сам Георгий Жуков, ни Афанасий Белобородов (оба умышленно), ни другие генералы, комдивы и комбриги, описывая в своих военных мемуарах ход сражения под Москвой не упоминают бригаду Клыпина. Все их подвиги приписываются другим частям и соединениям, в состав которых входила 17-я отдельная танковая бригада.
Ни на одном памятнике павшим воинам в тех населенных пунктах, где шли бои с участием этой бригады, не увековечены имена воевавших в ее составе и погибших под Москвой танкистов, разведчиков, стрелков и зенитчиков. Хотя известно, что в октябре 1941 года в ходе оборонительных боев бригада понесла довольно крупные потери. О подвигах бойцов "забытой бригады" до последнего времени не писали статей и книг военные историки, а в самой военной биографии Николая Клыпина тоже достаточно "белых пятен". В отличие от тех же легендарных подольских "красных юнкеров" и десантников Старчака, с которыми в плечом к плечу сражались Николай Клыпин и его танкисты.

После славы
Именно этот нелепый случай с деревней Дедово стал фактически концом военной карьеры героя-комбрига из Бурятии Николая Клыпина, опытного и смелого офицера, умеющего искусно воевать. Повторюсь, всего за день до начала советского контрнаступления под Москвой, которое, наверняка, добавило бы ему славы, Клыпин на основании телеграфного сообщения Военного совета Западного фронта от 4 декабря 1941 года сдал командование бригадой полковнику Старкову и стал ждать нового назначения.
12 января 1942 года Николай Клыпин по инерции получает очередное звание полковника, к которому его представили еще в бытность командиром 17-й бригады. В январе же он назначается командиром резервной 39-й танковой бригады, по крайней мере, в его документах есть запись об этом. Однако к концу января, когда 39-я бригада была отправлена на Северо-Кавказский фронт, командовал ей уже другой командир, подполковник Александр Вахрушев.
А полковник Николай Клыпин в июле 1942 года назначается начальником 2-го Саратовского танкового училища и отправляется на Волгу. В ноябре 1942 года он - заместитель начальника Курсов усовершенствования командного состава (КУКС) для переквалификации командиров-танкистов.
Скучная тыловая жизнь, отсутствие перспектив для продолжения военной карьеры, обида на несправедливость, депрессия и полученные под Малоярославцем старые раны сказались на моральном и физическом самочувствии героя. Здоровье его резко ухудшилось. 17 марта 1943 года Николай Клыпин, будучи на лечении на курорте Боровое (ныне поселок Бурабай) в Казахстане, скончался в возрасте всего 35 лет. Похоронен в городе Щукинске рядом с курортом.

Улица, названная в честь первого среди уроженцев нашего города Героя Советского Союза, появилась в Улан-Удэ в год 40-летия Победы в Великой Отечественной войне. 20 марта 1985 года исполком Улан-Удэнского городского Совета народных депутатов своим решением № 65 переименовал улицу Транспортная, расположенную в районе железнодорожного вокзала и бывшего Верхнеудинского железнодорожного училища, в улицу Николая Якимовича Клыпина.

Сергей Басаев
Tags: 350, siberia, war, ww ii, журнализм, клыпин, рб, украина, улицы в уу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments